Литературная страница - Оксинская школа

Перейти к контенту

Главное меню:

Литературная страница



СЛОВО О ПОЭТЕ И ЧЕЛОВЕКЕ.


Мне посчастливилось знать Алексея Ильича Пичкова около 20-ти лет, довольно тесно с ним общаться, дружить, бывать у него в гостях в его Нарьян-Марской квартире, да и Алексей Ильич также бывал у нас в Оксино. Познакомились мы с ним ещё в советские времена, когда оказались коллегами по работе в летнем лагере Ненецкой школы - интернат, которая выезжала на всё лето в местечко Красный Хутор, что на Украине, близ знаменитого города Новгород - Северский, родины всей русской поэзии и её величайшего памятника "Слово о полку Игореве". Супруга Алексея Ильича Александра Алексеевна была медработником при лагере, а Алексей Ильич, я и моя супруга Ольга Георгиевна были воспитателями. Во тогда-то мы и подружились с Пичковыми. Алексей Ильич произвёл на меня сразу очень благоприятное впечатление: лёгкий, весёлый, с потрясающим мудрым юмором, с порой довольно едкой иронией, с прекрасным художественным вкусом и при всём этом абсолютно не "книжный" человек, а человек, хорошо знающий реальную жизнь. С такими людьми удивительно легко, они всё понимают с полуслова, а когда тебя понимают, это особенно сближает.
Общаясь тогда в лагере, находившемся в бывшем помещичьем имении, затерянном среди полесских дубрав, мы обнаружили друг в друге много общего: любовь к литературе, одинаковую оценку происходящего в стране, аналогичные взгляды на мораль, философию, историю.
С Алексеем Ильичом было легко общаться: от него исходила та самая энергия, которая поднимает человеку настроение, как бы сейчас сказали, жизненный тонус. Вот поговоришь с ним после очередной хандры и чувствуешь, что она улетучилась сама собой. Б. Пастернак сказал когда - то, что "Талант - это детская модель Вселенной", т.е только тот, кто сохранил детское, чистое восприятие мира, способен истинно этот мир осмыслить. Недаром Христос призывал: "Будьте как дети и войдёте в Царствие Небесное". Это, на мой взгляд, во многом объясняет феномен А.И.Пичкова как Человека и Поэта. Он действительно на всю жизнь сохранил эту детскость восприятия мира. Мы, люди, гораздо моложе его, никогда в общении с ним не ощущали этой разницы. В общении мы были ровесниками. Кстати, и дети, которых по долгу работы в летних лагерях воспитывал Алексей Ильич, чувствовали тоже самое. Если бы меня спросили о том, с каким литературным героем в моём сознании ассоциируется Алексей Ильич, то я бы без колебаний ответил, что точнее всего личность Пичкова выражает хэмингуэевский старик Сантьяго из "Старика и море". Этот старик, который дружит с мальчиком, общается с ним на равных и создаёт такую ситуацию, когда
нет возраста, нет противоречий, а есть нечто другое, высокое и недоступное многим.
К счастью, мне доводилось в своей жизни встречать таких людей. В одном провинциальном городе Тульской области мы, молодёжь, склонная к литературе и журналистике, периодически печатаясь в местной газете, дружили с одним из её корреспондентов, бывшим военным лётчиком Юрием Максимовичем, человеком, годящимся нам в отцы и при этом бывшим не только членом нашей компании, но фактически её основой. Мы любовно - иронически называли его "Наша старая калоша" и не мыслили нашего общения без этого настоящего человека, который с честью и мужеством защищал Родину, честно писал свои корреспонденции, а когда узнал, что неизлечимо болен, поступил, как настоящий русский офицер: чтобы не превратиться в обузу и мучения для жены и дочери, он заколол себя своим именным кортиком, ударив точно в сердце. Это был Человек с детской душой, душой, способной на героизм и сострадание, на понимание и милосердие. Таким же был и Алексей Ильич Пичков. Он относился к той категории людей, которых можно встретить и на весёлой вечеринке и в серьёзной тиши читального зала. Он был естественным человеком. А что такое естественный человек? Это одна из самых великих тем русской и мировой литературы. Вспомните "Олесю" А.И.Куприна, "Лиспет" Р.Киплинга, "Дерсу Узала" В.К Арсеньева, наконец "Бэлу" М.Ю. Лермонтова, т.е. тех, "кто над жизнью и смертью смеются и любят, пока есть любовь". Вот и Алексей Ильич был таким естественным человеком. Поэтому и общаться с ним было легко тем, кто жаждал правды и, наоборот, невозможно было вызвать его симпатию к людям фальшивым и лицемерным. Один из довольно высокопоставленных чиновников от образования с сожалением жаловался: "Почему Пичков называет меня жидомасоном, ведь я даже не еврей?!" А называл Алексей Ильич этого деятеля так потому, что видел его насквозь, видел стремление этого человека к незаслуженным наградам и почестям, видел его карьеризм и духовную убогость. Для поэта это было ясно, как божий день. Это была чисто некрасовская черта Пичкова, когда всё его существо алкало: " От жирующих, праздно болтающих, обагряющих руки в крови, уведи меня в стан погибающих за великое дело Любви". Помните такой замечательный фильм советских времён "Доживём до понедельника" с Тихоновым в главной роли, где один из персонажей, директор школы, задаёт вопрос очень хорошему учителю и человеку о том, что тот уж слишком честен и принципиален и что если чуть - чуть руку замарать, то он и старому другу руки не подаст. Ответ учителя однозначен: "Смотря чем замарать, а то и не подам!" Вот и Алексей Ильич кое - кому не подал бы своей руки, потому что руки этих людей были соответственно замараны. Кто - то с замаранными руками будет сейчас лицемерно выхвалять ушедшего от нас поэта, но мы, те, кто знал Алексея Ильича, им не поверим, так как помним и знаем, как они относились к нему при жизни. Помним и завуалированные наезды, обвинения в пьянстве, "алкогольную академию" (ЛТП), письма в союз писателей с требованием исключить нарушителя спокойствия. Здесь надо отдать должное Сергею Михалкову, который ответил, что исключать из поэтов надо за утрату таланта, а поскольку Пичков таланта не утратил, то на нет и суда нет! Всё это теперь в прошлом, всё кануло в Лету и всё вернулось на круги своя. И окружная библиотека носит теперь не имя какого - нибудь функционера, обвешанного фальшивыми наградами, а имя того, кто воистину заслужил эту честь - имя Алексея Ильича Пичкова.
Что же касается моего личного, то уход Алексея Ильича для меня очень тяжёлая утрата. Я любил его как человека и ценил как художника. Во многом мы с ним были единомышленниками, а значит соратниками, а когда теряешь соратника, то теряешь часть своей души, часть самого себя. С Алексеем Ильичём, безусловно, ушла часть моей жизни, но остались мысли, остались воспоминания. Воистину всё-таки справедлив этот закон судеб. Уходя, человек оставляет после себя либо пыль забвения, либо пепел, который стучит в сердца потомков. "Пепел Клааса стучит в моё сердце". Пепел души А.И.Пичкова стучит в наши сердца, могут сейчас сказать многие, кто знал поэта лично, кто понял, прочувствовал и полюбил его поэзию. Что ещё я могу вспомнить об Алексее Ильиче? Да практически всё, все мгновения общения с ним. Помню, когда по моему приглашению Алексей Ильич вместе с супругой Александрой Алексеевной посетили нас в Оксино. Конечно, было весёлое застолье, украшенное неподражаемым юмором Алексея Ильича. Он вспоминал те далёкие годы, когда работал в здешних местах, в соседнем Хонгурее заведующим ДК и был там на первых ролях шутника и балагура. Алексей Ильич рассказывал, как однажды он, напустив на себя тревожный вид, прибежал в правление колхоза "Наръяна - Ты", где председателем тогда был А.П.Хатанзейский, солидный, серьёзный человек, и, задыхаясь, сообщил тому, что его срочно вызывают в Оксино на чрезвычайную сессию сельского совета. "Буранов" тогда не было, надо было запрягать лошадь и ехать довольно долго по заснеженной Печоре в соседнее село. И вот Аркадий Петрович собирается, едет, размышляя о причине чрезвычайного вызова, приезжает и видит, что в Оксино тишина и покой, сессии и в помине не было. Надо отдать должное председателю, что он, разобравшись во всём, только и сказал: "Это опять шуточки Алексея Ильича Пичкова" и, посетив оксинских друзей, отправился назад, чтобы дружески пожурить поэта, на которого невозможно было обижаться. Таким я помню Алексея Ильича - живым, жизнерадостным, весёлым. Уныние вообще было ему несвойственно. Он принимал жизнь такой, какая она есть. Был тем самым святым и грешным человеком.
Вспоминается, как мы ездили с ним и его супругой Александрой Алексеевной в местечко неподалёку от Оксино, называемое Быково, где между двумя рукавами Печоры сохранился участок тундры. Это место напомнило Алексею Ильичу его родную Шойну, ту самую, которая "на песке крепко понаставила дома". Здесь также были песок, тундра, густой низкорослый кустарник редкими участками и почти морская ширь сливающихся вместе двух Печор. Алексей Ильич сказал тогда, что это чудесный кусок земли и что ему здесь очень нравится.
Были и другие встречи с поэтом. Мне и моим близким приходилось останавливаться в его скромной городской квартире, сам Алексей Ильич несколько раз приезжал в Оксино. Особенно памятен его приезд на юбилей известной печорской сказительницы М.Р.Голубковой, когда вечер её памяти почему-то перешёл в бенефис самого Алексея Пичкова. Написав эти строки, я вспомнил еще один примечательный случай, произошедший в Московской области в посёлке Ельдигино Пушкинского района. Там мы в очередной раз вместе с Алексеем Ильичом работали воспитателями летнего лагеря Ненецкой школы-интернат. Представьте себе: подмосковный посёлок, жители, видевшие мэтров и эстрады, и кино, т.е. достаточно искушённые. И вот какой-то лагерь, из какого-то Нарьян-Мара в ДК устраивает концерт художественной самодеятельности. Люди пришли с довольно кислыми лицами, заранее предвкушая узреть примитив. И вот начался наш концерт, где гвоздём программы был Алексей Ильич с чтением своих стихов. Результат был таким: зрители устроили овацию и ушли буквально восторженными. Поэт умел находить путь к сердцам читателей и слушателей.
К большому сожалению, я не смог найти ни одной фотографии А.И.Пичкова в своём фотоархиве, но, занимаясь этим, вспомнил, что одна, где мы сняты с ним вместе, была мной подарена ему с дерзкой надписью, которую помню очень хорошо:
Тебе, Пичков, Алёха, друг любимый.
Я посвящаю этот дикий стих.
Пускай его ты сердцем не постиг,
Но пожалеешь ты творца, родимый!
В старой записной книжке у меня сохранилось интервью, которое я брал у Алексея Ильича в редакции газеты "Нарьяна Вындер", где он тогда работал где-то в 1988 или в 1989 году. При этом присутствовали В.Фомин и С.Бычихин. Кто-то из них включил диктофон. Не знаю, сохранилась ли эта аудиозапись. Я же просто стенографировал речь Пичкова, стараясь следовать точно его стилю. Вот эта запись. Пусть снова для всех прозвучит голос Алексея Ильича хотя бы в письменной форме.
- Дед мой по отцу рано умер, а бабушка по отцу Марфа Вылка была выходцем из Новой Земли. В конце Х1Х века там случились голод, мор, эпидемия. Их вывезли, голодающих детей, тех, кто остался в живых, в Архангельск. Это была миссия милосердия. Особое участие в этой акции приняла жена губернатора. Вот эти дети попали под взгляд губернаторши и их крестили, причём она стала их крёстной матерью. Потом Марфа уже взрослой попала к лесным ненцам, обитавшим на линии Архангельск- Нижняя Золотица- Койда - Майда и вышла замуж за ненца Григория Вэнукана, который был выходцем из Каратайской тундры с реки Хорова. У них поэтому и прозвище было "хоровинские ненцы". Через какое-то время в семье появились дети, и родился Илья Григорьевич, мой отец. В результате визитов православных миссионеров Вэнуканы сменили фамилию на Пичковы. Этого никак не удавалось выяснить откуда взялась эта фамилия. Вэнуканы, теперь Пичковы, долго жили одиночным стойбищем, где-то до 30-х годов. Марфа Пичкова, энергичная, деловая, хорошо владеющая русским языком, руководила ими. Брались за всё: торговлю, охоту, содержание оленей богатых оленеводов, рыбацкую ловлю. Пришло время и Илья Григорьевич женился на Акулине Трофимовне Артеевой из Сизябска. Это бедная ветвь Филипповых-Артеевых оленеводов. Она была отдана в услужение нянькой к богатым Филипповым, и они-то и выдали её замуж за ненца Пичкова. Так образовалась наша семья. Позднее отец попал в выдвиженцы. Хоть и малограмотный, но сметливый, он стал первым председателем туземского (тундрового) совета в Неси в 1934 году. 30 марта 1934 года родился я Алексей Пичков. Я был тайно крещён попом Ивановским в Неской церкви, построенной на средства богатых оленеводов. Отца выдвинули на должность заместителя директора рыбзавода в Шойне, где базировался малый рыбфлот. Он считался заместителем по коммерции и отвечал за заготовку озерной рыбы и куропатки. Тогда впервые в мире были выпущены консервы: "Куропатка в собственном соку", предназначенные для экспорта. Тогда куропатку добывали возами. В 1941 году отец получил бронь и был капитаном 3-го ранга тралового флота. Как знатока тундры его привлекли в качестве провожатого эшелона оленей в Мурманск на станцию Рикасиха. По исполнении этого поручения он должен был вернуться к своим обязанностям, но начальство в Мурманске, не разобравшись что к чему, назначило его бригадиром оленеводов, отправляющихся на фронт с присвоением ему звания - "сержант". Так отец прошёл всю войну и вернулся в Шойну только в 1945 году. Тогда на рыбзаводе были уже новые люди, все грамотные, и отец вернулся в тундру, где бригадирил до пенсии в колхозе "Северный полюс".
Что касается меня, то в 1942 году я поступил в Канинскую семилетку, которую закончил в 1949 году и в этом же году поступил в Нарьян-Марское педучилище. Очень хорошо помню, как впервые в жизни летел на самолёте в Нарьян-Мар. В 1953 году закончил педучилище. Помню ещё один случай, когда на 70-летие Сталина все окружные организации посылали поздравительные телеграммы, то педучилище отправило меня как примерного студента осуществить это дело. Я побежал на почту, надеясь, что буду первым, и каково же было моё удивление, когда я увидел, что у здания почты стоит огромная очередь таких же поздравителей.
В этом же, 1953 году, я уехал в Ленинград, где познакомился со своим другом и будущим собратом по перу Василием Ледковым. Ленинград произвёл на меня огромное впечатление. Конечно же, сразу пошёл в Эрмитаж. Я был настолько поражён его великолепием, что когда выпил в буфете бокал лимонада, то почувствовал кружение в голове и посчитал, что это такое вино. Там были все в ботиночках, а я в кургузом пиджаке и в разбитых сапогах, вдобавок ко всему от одного из этих сапог я потерял там каблук. Это было очень интересное время: началось повальное увлечение поэзией. Тогда на тропу литературы вступали восходящие звёзды Севера: Ю.Шесталов, В.Ледков, В.Санги, Ю.Рытхэу, Г.Ходжер, Коянто. После смерти Сталина была оттепель, после оттепели новый зажим, который некоим образом коснулся и меня: я не был допущен до Госэкзаменов. Год проработал в газете, было подозрение на туберкулёз. Решив, что с образованием покончено, уехал на родину. Пошёл работать в Красный чум. Стихи начал писать в 1955-56г.г., и первые мои публикации были в газете "Вечерний Ленинград" и в журнале "Смена". Печатались мы вместе с В.Ледковым. Северная тематика, экзотика тогда были очень востребованы и наши стихи хорошо шли. Появились первые гонорары, что имело свои как положительные, так и отрицательные стороны: знающие меня, понимают о чём это я. В 1958 году вышла подборка моих стихов в журнале "Огонёк". Печатался я и в "Звезде". Был такой Лёва Реутов, цыганских кровей, а его сестра Журавлёва была секретарём ЦК ВЛКСМ, мы с ними переводили на русский язык стихи В.Ледкова. С их-то помощью я начал читать и понимать русскую классику: Есенина, Блока, иногда заставляя себя. Через год приехал в Мезень, где меня ждала Скороходова Татьяна, жена поэта Скороходова, она привезла 10 книжек - это была моя авторская доля первой книги стихов. На гонорар этого издания купил жене пальто. После этого вновь уехал в Шойну, 3 года проработал в Красном Чуме, где стал готовить к изданию "Песни тундры". В то время в Архангельске была такая Лиханова, жена поэта, привечавшего всех начинающих. Я послал ей все свои стихи. И вскоре в Шойну пришло письмо-договор на издание книжки в 500-600 строк. Это - был первый сборник. С той поры с Лихановой у нас была творческая дружба. С её помощью издал три книжки, среди которых "Тропы оленьи", "Розовый узор". В этот момент произошло моё поэтическое размежевание с В.Ледковым, принципиально творившим только на ненецком языке. Я же всегда писал на русском языке, поскольку фактически это мой родной язык, как я уже говорил: моя бабка прекрасно им владела, а по материнской линии также все хорошо говорили по-русски. Хотя В.Ледков помог мне почерпнуть ненецкую образность, я постарался её воплотить в русском языке.
В 1964 году мне довелось работать директором ДК в п.Хонгурей, в этом же году организовалась редакция радиовещания, куда впоследствии пришёл и я. Стихи я писал по-прежнему и в 1967 году меня приняли в члены Союза писателей СССР. В редакции я проработал около 8 лет. Тогда как раз вышла книжка "Тропы оленьи". Принимал участие в конференции писателей в Москве. Рецензию на книжку "Родные напевы" делали Юлия Друнина и Александр Макаров (известный литературный критик), которые увидели перспективу в моём творчестве. Тогда же приняли в члены союза писателей Ольгу Фокину, Дмитрия Ушакова, Дмитрия Кочетова. Встречался я с Н.Рубцовым, с которым мы успели переговорить о его поэзии. Что касается моих литературных симпатий, то мне непонятна городская, урбанистская проза и поэзия, а влечёт сельская, крестьянская своей всегдашней правдоподобностью. Любимые мои поэты и писатели: Есенин, Блок, Рубцов, Блонский. Распутин, Белов, Абрамов.
На этом было закончено то интервью, которое по моей просьбе, дал А.И.Пичков. Никогда бы не подумал, что его придётся использовать в качестве дани памяти поэта, поскольку понял: смерть и Пичков мне всегда казались несовместимыми. А может это так и есть? Он живёт в этих своих словах и своих стихах, живёт в нашей памяти:
Поэт ушёл в межзвёздные скитания,
Оставив нам созвучье слов живых,
И мы теперь воспринимаем их
Как предназначенное жизнью расставанье.

Булдаков Владимир Александрович, учитель литературы
МОУ "Средняя общеобразовательная школа с.Оксино".




Представляем вашему вниманию творчество наших учителей и учеников - сборник "Стихи об учителях"
под редакцией В.А.Булдакова, учителя литературы и истории.
Номинация: стихи собственного сочинения.

СТИХИ ОБ УЧИТЕЛЯХ
редактор сборника В.А. Булдаков, учитель литературы
МОУ "СОШ с.Оксино" НАО Архангельской области.



"Сеятель знанья на ниву народную
Почву ты, что ли находишь бесплодную…"
Н.Некрасов

Труд учителя.

Учитель, ментор, наставник,
Раб-педагог, изменник,
Кто он судьбы избранник
Тяжкого долга пленник.

Труд его неблагодарен,
Почва его бесполезна.
Враг его зол и коварен -
Это невежества бездна.

Но всё же опять он в школе,
Вновь покоряется долгу,
Забыв о сердечной боли,
Рассказывает про Волгу.
Про лёд говорит и про пламя,
Которое в сердце пылает,
Чей отблеск порой как знамя
В атаку бойцов поднимает.


Слово Учителю!

"Учитель! Перед именем твоим
позволь смиренно преклонить колени"
Н.Некрасов.

Учитель - это спаситель,
Спасенных доверием горд!
Учитель - это хранитель,
В призвании этом тверд.
Учитель - это строитель,
Того, что нетленно в веках.
Учитель - это Учитель
С будущим в руках!

Призвание.

"Благодаря своему отцу я живу,
а благодаря учителю - живу достойно".
А.Македонский об Аристотеле.

Пушкин сказал однажды,
Что учитель - несчастное званье.
Труд его тяжек как камень,
Камень Сизифа, который
Никогда не закатится в гору.
Корень ученья горек,
Это известная правда.
Мало кто хочет изведать
Доли учительской тяжкой.
Да! Но ведь он не сапожник,
Чтоб сразу увидеть плод свой,
Взращенный с любовью.
Долгие, долгие годы ждет
Урожая учитель. Но если
Просто из глины лепит
Горшечник горшки,
То человека живого
С разумом и душою
Делает только учитель!


Воспоминание о портрете.

"Победителю ученику от побежденного учителя".
В.А. Жуковский - Пушкину А.С.

О, сколько радости печальной
В словах учителя простых,
В них этот самый берег дальний
И образцовый русский стих.

Он это посвятил когда-то
Ученику, что вечно жив,
Тому, чьё имя будет свято
Для всех учеников моих.

И в их глазах опять родится
Авроры розовый рассвет,
"Ума холодных наблюдений
И сердца горестных замет".


Первой учительнице.

Памяти учительницы
Оксинской школы Сумароковой И.И.

Тебя мы любили так сильно,
Но ты слишком рано ушла,
И горечью горькой обильно
Утрата сердца обожгла.

Мы помним тебя веселой,
Красивой и умной всегда,
И видим тебя перед школой
В счастливые наши года.

Увы, не вернуть их. Довольно!
Но всё же хотя бы чуть-чуть
Нам хочется своевольно
В былое опять заглянуть.

Увидеть тебя весёлой,
Услышать опять, как всегда
Твой голос живой перед школой
В счастливые наши года.


***
Эпиграмма.

Учитель строгий, нынче ты не в моде,
Тебя не требует веление властей,
И больше нет биения страстей,
Не нужен ты, ни при какой погоде.

Теперь лишь ЕГЭ в большом фаворе,
Где А и Б сидели на трубе…
Россия, бедная, опять беда тебе,
Опять тебе очередное горе!


Учителя Заполярья.

У них должность особая,
У них - всегда экстрим,
И ночь полгода суровая,
И этот край нелюдим.
Они наверху континента,
Что в ледовый уперся торос,
Где порой так и ждешь момента,
Чтобы ветер тебя не унес.

И дети у них не простые,
А те, что знают пургу.
К уюту они глухие,
Настроены как к врагу.

И в тундры бескрайних просторах,
Где нету лжи и вранья,
Они в бесконечных спорах,
И все же - одна семья!


Грустные размышления.

Президент сказал, что плохие
Учителя в России,
Что в наши годы лихие
Нужны совсем другие.

Пусть будут не педагоги
По образу и призванью,
Лишь бы могли быть строги,
Да курс с образованьем.

Вот уж тогда мы точно
Модернизируем школу.
Можно даже заочно
Учителем стать веселым.

Ринуться в образованье
Менеджеры, юристы
И архитекторы в званьи,
Логисты, экономисты.

Вот тогда будет потеха,
Школа изменится резко,
Будет все так, кроме смеха,
А на душе все же мерзко.

Мерзко, друзья, потому что
Не может фигляр презренный
Кистью своею портить
Образ благославленный.











Номинация: стихи собственного сочинения.

СТИХИ ОБ УЧИТЕЛЯХ.


Хозяинов Александр Романович, ученик 10 класса
МОУ "СОШ с.Оксино" НАО Архангельской области.

Учителя - герои.

Памяти учителей Оксинской школы,
погибших в годы Великой Отечественной войны.

Они ушли добровольно,
Хотя могли б не идти.
Уж слишком глазам было больно
Глядеть на несчастье земли.

Детей оставлять не хотелось,
Но что же поделать, когда
Смертельным огнем загорелась
Над Родиной нашей беда.

Мужчина не только учитель,
Но труженик он и воин,
Отчизны отважный хранитель
Не может быть сердцем спокоен.

Поэтому в жалких теплушках
Умчались они на фронты.
И головы их не венчали
Великой Победы цветы.

Они там остались навечно.
На той высоте за рекой.
И мы будем помнить сердечно
Тот самый последний их бой.


Наши учителя.

"Учителями славится Россия…"
А. Дементьев.

Их не балуют власти зарплатой,
И их будни не слишком легки.
Рассужденья о жизни богатой
Бесконечно от них далеки.

Им не нужен мандат депутата
Чтобы сытно и вольно жилось,
Им бы жребий простого солдата
Заслужить у судьбы довелось.

И им этого года не надо,
И презентов не надо властей,
Разве есть им ценнее награда,
Чем глаза благодарных детей!


Памяти Януша Корчака.

Он мог себя спасти спокойно,
Его не гнали с ними в ад,
Но быть учителем достойным
Превыше жизни и наград.

И он шагнул в объятья смерти,
С детьми оставшись до конца,
Достигнув в страшной круговерти,
Тернового Христа венца.

И чувства нет того сильнее,
Когда за детские сердца
Душа, любовью пламенея,
Осталась с ними до конца.


Памяти учителя физкультуры нашей школы Дмитриева С.К.

В школе этой, где учусь я
Был учитель - друг детей.
Загонял он нас на брусья,
Учил бегать нас быстрей.

Он заботился о спорте,
Чтоб здоровы были мы,
Чтоб в спортзале и на корте
Были мы всегда сильны.

Вот мы с ним на лыжах мчимся,
С нами он гоняет мяч.
И к победам мы стремимся,
Весело несемся вскачь.

Научил он нас гордиться
Нашей меткою стрельбой.
Завоевывать медали
Было с ним нам не в первой.



Голубков Евгений Михайлович, ученик 7 класса
МОУ "СОШ с.Оксино" НАО Архангельской области.

Учитель.

Толстой сказал когда-то:
В России все - власть тьмы,
Но все-таки, ребята,
Не верим в это мы.

Не верим, потому что
Учитель у нас есть.
За это ему слава,
Хвала, почет и честь.


Булдаков Ярослав Владимирович, ученик 5 класса
МОУ "СОШ с.Оксино" НАО Архангельской области.

УЧИТЕЛЬ.

Учитель вновь заходит в класс.
Пришёл сюда он ради нас.
Он знания для нас несёт
И за собою в жизнь ведёт.




Номинация: сочинение.

СЛАВНЫЕ УЧИТЕЛЯ НАШЕЙ ШКОЛЫ.



Ардеева Юлия Ивановна, ученица 8 класса
МОУ "СОШ с.Оксино" НАО Архангельской области.


Наша школа одна из старейших в округе. В этом году ей исполнилось 125 лет. Она всегда славилась своими учителями. Уже в первые годы существования школы проявились замечательные таланты учительницы Елизаветы Афанасьевой, которая за "ревностные труды по обучению и воспитанию детей" была награждена грамотой Архангельской епархии. Эту традицию добросовестного служения народному образованию учителя нашей школы продолжали всегда.
В годы революционного лихолетья стараниями учителя Томицкого Василия Федоровича школа была возрождена в 1922 году после 4-х летнего забвения. Тогда в ней обучалось всего 26 человек. Трудно тогда приходилось учителю, о чем свидетельствует акт обследования школьного дела в с.Оксино: площадки нет, рогатого скота нет, лошадей нет, мелкого скота нет, освещенье - керосиновое, отопление - печное, в классах очень холодно, наглядных пособий нет, библиотеки нет, но уже выписываются газеты "Печорская правда", "Учительская газета", журнал "На путях к новой школе". Василию Федоровичу пришлось быть универсальным педагогом и преподавать практически все предметы, которые тогда были в учебном плане: литературу, русский язык, историю, географию, естествознание. Кроме этого вести и кружки: стенной печати, спортивный, пения и рисования. Интересно замечание тогдашнего проверяющего начальства: Имеет место прием в Оксинскую школу повышенного типа кулацких детей, что недопустимо в период ликвидации кулачества, как класса". В нашей школе всегда работали настоящие учителя, которые не были ослеплены классовой ненавистью. По-видимому, это обстоятельство и явилось причиной исчезновения из дальнейшей истории школы имени Василия Федоровича Томицкого. Но его дело не пропало: в начале 30-х годов в школе трудится Туфанов Николай Никитич и Подстаницкая Галина Африкановна, которые своим трудом добились того, что в 1933 году Оксинская школа показала себя лучшей в Ненецком национальном округе из девятнадцати существовавших тогда школ. Эти замечательные учителя проводили большую внеклассную работу с детьми, постоянно помогали отстающим, развивали кругозор детей, вели кружки, выпускали газеты, ставили спектакли. Высокие нравственные качества всегда отличали учителей Оксинской школы, пятеро из них: Шелыгинский Александр Николаевич, Юшманов Афанасий Иванович, Вальков Андрей Ильич, Воробьев Владимир Андреевич, Селилов Петр Павлович добровольно ушли на фронт в годы Великой Отечественной войны и пали смертью храбрых в боях с немецко-фашистскими оккупантами. Оставшиеся в школе учителя, в основном женщины, также совершили высокий нравственный подвиг, внушая ученикам и их родителям уверенность в нашей победе. Так создавались замечательные традиции нашей школы, которые продолжают наши нынешние учителя, которые все свое время отдают обучению и развитию учеников.


В.А.Булдаков

БАЛЛАДА  О  СЕЛЕ.

На  Руси  великой,  древней
Старая  была  деревня
Оксино  звалась  она
Добрыми  людьми  полна
Жила  эта  деревенька
Почти  пять  веков  ровненько.
Славный  город  Пустозерский
Был  отцом  её,  и  сердцем
Люди  чувствовали  связь  
Со  столицей отродясь.
Ведь  острог  тот  был  московский,
И  стрельцов  от стен  кремлёвских
В   этот  город  посылал
И  на  службу  снаряжал
И  за ратные дела царь их  жаловал
Тонями,  берегами  и  чинами.
И  стрельцу  на  посошок
Был  пожалован  лужок
Рядом  с  берегом  Печоры.
Тот  смекнул, что  очень  скоро
Здесь  раскинется  село,
Его  место  завлекло
И  освоился  он  споро:
Зарубил  избу  и  город
Позабыл  навеки  он,
Жизнью  вольною  пленён.
Это  было  лишь  начало
Нашего  села,  потом
Много  всякого  случалось
В  нашем  уголке  родном:
Наводнения  и  войны,  дикий  холод,
Мрак ночей и тоска  полярных  дней
Но  свет  знаний  здесь  сиял
И  об  этом  возвещал
Один  местный  летописец
Он  потомкам  рассказал
Что  народ  тянулся  к  свету,
Очень  книгу  уважал,
Церковь  посещал  прилежно
И при  ней  он  основал
Школу,  что  уж  больше  века
Воспитует человека,  граждан  нашего села
И она  им  принесла
Много  пользы  и  добра.
Кто  прошёл  её  науку
Не  забудет  никогда  свои  школьные года
И опять протянет  руку
Руку  помощи  всегда.
И  село  до сих  пор  живо.
Когда  реченька игриво
Свои  воды  разнесёт
Разбушует, разольёт
И на луг широкий  наш
Кидает их  на  обордаж.
Все дороженьки  промоет  
А  потом уйдёт и скроет.
Все что Лета  успокоит,
Что  уйдёт  навеки  в прах
И на тундровых горах
Над селом, над сопкой дальней
Снова  солнца  луч  кристальный
Всю  деревню  осветит
К новой  жизни  возродит.
И  опять  село  сияет
И  гостей всех  удивляет.





Назад к содержимому | Назад к главному меню